"МЭ" Суббота" | 14.07.07 | Обратно
Это делают все, но не все сознаются
Елена СКУЛЬСКАЯ
![](13-1.jpg) Фото
Николая
ШАРУБИНА |
Не смотреть сегодня сериалы все равно что прийти на день рождения или свадьбу и под каждый тост сообщать
собравшимся, что алкоголь яд, зеленый змий и превращает человека в обезьяну.
Ну и сиди тогда дома и читай Герцена!
Моя подруга говорит: «Я в молодости прочла всего Герцена, теперь имею право смотреть сериалы».
В той самой молодости детективы глотали жадно и спешно, но стыдились и
в парке на скамейке сидели, томно подняв к глазам томик Элюара. Матерились,
но только среди своих, избранных, а публично поражали окружающих пленительностью
русской медлительной речи. Влюблялись за пределами семьи и брака, но к
штампу в паспорте относились как к татуировке, которую делают на всю жизнь.
Ханжество и лицемерие, натяжение между внутренней пестуемой свободой и
внешним унылым рабством, шизофреническая раздвоенность поведения были величайшим
благом, поскольку делали личность многомерной и объемной.
Жили подтекстом.
Ну и что? Вот Лев Толстой жил без подтекста, и ничего. Все у него было
в тексте, все высказано. Правда, читать тяжело в полном объеме, давит,
душит, но вот в кратком изложении, а еще лучше в балетном пересказе, как
у Эйфмана, где Анна Каренина, дыша ребрами (очень худая), застряла в шестеренках
партнеров и погибла под настойчивые напоминания ударных инструментов, очень
славно и просто.
Раньше художники были бедными и очень много думали, потому что все равно
больше было заняться нечем - денег не было. И зрители-читатели были бедными
и тоже, дураки, думали. Теперь художники стали богатыми и не думают совершенно.
А когда? Нужно все время создавать новые художественные ценности в режиме
форс-мажорного зудежа, чтобы быстрее и быстрее крутились шестеренки, перемалывающие
сюжеты, образы, темы, еще быстрее, фортиссимо зритель крутит башкой, как
болельщик в настольном теннисе, разве он заметит, что ни о каких художественных
ценностях речи давно нет, а есть убедительный рокот, гипнотическое говорение,
которым цыганки на базарах заставляют ротозеев выворачивать кошельки.
Так оставьте меня в покое, дайте посмотреть сериал.
Смерть шпионам и вообще
Вот, например, сериал «Смерть шпионам». Восемь серий. Режиссер Сергей Лялин.
Про то, как немцы в 1944 году с помощью советских ученых-предателей изобрели
страшное секретное оружие, которое почему-то хранилось в бункере под водой
в одном сельском местечке, где был военный госпиталь. Ну, понятно, девушки-медсестрички
для любви водолазы, всплывающие из-под воды с автоматами, облепленными
тиной, для устрашения безупречный офицер Смерша для патриотизма чего
еще?
А вот чего! Офицеры Смерша в российском кинематографе (как только появилась
возможность сказать о них правду) всегда были частью сталинской машины
подавления личности, растаптывания человека раб системы становился на
войне свободным и смелым, он шел в бой и побеждал, но чтобы он помнил о
своих цепях, за ним присматривал Смерш. Смершевцы расстреливали своих,
они фабриковали доносы на фронтовиков, они были на фронте представителями
большого Страха… (Вспомните хотя бы смершевцев в прекрасном фильме «Анкор,
еще анкор!»)
И вот в «Смерти шпионам» обаятельный и простодушный капитан Смерша с говорящей
фамилией Сирота в исполнении Никиты Тюнина громоздит муторную ложь, благодаря
которой шпиономания становится всего лишь необходимой производной бдительности.
Подозреваются все: у кого-то есть немецкие корни, кто-то зачем-то ведет
дневник, кто-то в очках и подозрительно интеллигентен, кто-то не в меру
сластолюбив, и главное - все подозреваются не зря, иначе не разоблачишь
врагов!
В сериале нет ни одной крупицы правды: солдаты, галдя и заигрывая с девицами,
собирающими ягоды, прочесывают лес в поисках диверсантов на общих планах
медсестры из массовки ходят в кроссовках мертвые враги легко оживают,
совершают немыслимые марш-броски и продолжают вредить неведомо откуда
берутся раненые в госпитале, хотя бои уже давно ведутся на вражеской территории
и никакой санитарный транспорт ниоткуда не прибывает к месту действия фильма.
И наконец, какой цели хотят добиться фашисты, тревожа время от времени
гладь озер своим появлением, - непонятно…
Сквозь смутную тягомотную бредятину картонных событий проглядывает эмбриональная
попытка использовать камуфляж Второй мировой войны для создания костюмного
представления, где армейская форма - не более чем дресс-код, пули - не
более чем конфетти, а любовь - не более чем вставной танцевальный номер.
Только патриотизм взрослый, таков политический заказ.
Это все заразно. Сидишь, ешь перед сном шоколадные конфеты из огромной
коробки, подаренной завистливыми подругами специально, чтобы ты поправилась,
и к третьей серии совершенно смиряешься. Нет такой глупости и пошлости,
к которой человек не мог бы привыкнуть. Нет такой бездарной поделки, которую
СМИ не смогли бы заставить считать шедевром. Если пять человек говорят
тебе, что ты пьян, то иди и проспись, а не ори, что ты вообще не пьешь.
Тайный знак: продолжение следует
Хорошо, оставим в покое художественные ценности, может быть, сериалы по
определению не только не имеют, но и не должны иметь к ним отношения. Воспитывают
здоровый, физкультурный патриотизм, и спасибо. И артисты, может быть, вовсе
не обязаны хорошо в сериалах играть: сценарий им не дают - его как раз
дописывают, репетиций нет - какие репетиции, если артист берет по 4 тысячи
долларов за съемочный день, а почти весь бюджет фильма уже украден и поделен,
а актриса, приглашенная на главную роль звонкой девушки, согласилась сыграть
задешево только потому, что беременна на восьмом месяце и в арт-хаусе пока
сниматься не может, а оператор все равно снимать не умеет, ну и так далее…
Значит, можно предположить, что у сериалов какие-то другие задачи. Воспитательные.
Не просто же так нас превращают в дебилов. С какой-то внятной целью. И
бывает, очень редко, но бывает, что эта цель совпадает с нормальными человеческими
целями. Так произошло с сериалом Бориса Дурова «Тайный знак».
Не будем, конечно, делать вид, что это произведение искусства. Борис Дуров
когда-то участвовал в съемках «Вертикали», сам снял «Пиратов ХХ века»,
так что в принципе понимал, за какую поделку берется и чем будет заниматься.
Вероятно,  думал, что зато сможет сказать правду, которая необходима людям.
И сказал!
Действие сериала разворачивается в маленьком городе, где даже телевидения
нет, а есть только своя радиоточка, стеклянная будочка, в которой круглосуточно
сидит девушка - Скрипка и весело общается со своими земляками. Еще в городе
есть школа, где молодой и подтянутый преподаватель информатики создал секту
члены секты клянутся в верности загадочному Хозяину, презирают обычных
«тварей дрожащих» и готовятся к неким великим событиям, которые помогут
им перебраться в Москву и там уже зажить совершенно счастливо. Есть еще
в городке клуб «Филин» с тренером по кличке Гора, подельником преподавателя.
За всеми тайнами стоит обычная торговля наркотой, а мистическим хозяином
оказывается следователь, ветеран Афгана, поверивший еще в тех боях в свою
исключительность и право на власть. Ну, понятно, еще есть маньяки, убийцы,
несколько любовных историй, сложности педагогического коллектива, проблемы
отцов и детей.
Все играют плохо или очень плохо. Машут руками, орут, выпучивают глаза,
как это всегда делают в школьной художественной самодеятельности, где за
постановку берется любимый классный руководитель. Конечно, Владимир Стеклов
и Артур Смольянинов резко выделяются на общем фоне, но и они пользуются
наработанными штампами, стараясь из приличия не петь соло в этом нестройном
хоре.
И все равно дело не в этом. А в том, что фильм ясно показал: подросток
не может быть один, как герой Хемингуэя, который тоже перед смертью понял,
что одному быть нельзя. Подростку хочется участвовать в какой-нибудь игре,
подразумевающей верность, товарищество, романтическое отношение к жизни
и мощный ритуал - флаги, салюты, клятвы, соревнования, физкультурная подготовка,
палаточный лагерь, песни у костра, единая форма, святая вера во что-нибудь.
И тогда, маршируя и бия в барабаны, подросток пойдет туда, куда направит
его хорошо продуманная старшими товарищами идея - кто продавать наркотики,
кто убивать, кто бороться за «освобождение человечества».
Тяга к частной жизни, к укрытию и независимости приходит гораздо позже,
проклятая свобода для подростка хуже тюрьмы. И ведь все так просто, так
давно апробировано: кружки, студии, секции, лагеря, поездки, а если их
не будет, то будут секты и то, что показано в «Тайном знаке», только сыграно
будет «кровавее» и достоверней.
Кстати сказать, ни один из героев сериала ни одного раза не ссылается на
какое-нибудь произведение искусства - ни на музыку, ни на книгу, ни на
фильм, ни на спектакль все это совершенно перестало быть хоть какой-то
жизненной ценностью для большинства. Раньше фильмы про школу всегда выделяли
учительницу литературы, теперь на общем сером фоне чуть рельефней выглядят
училки по химии и по английскому.
Раньше делали вид, что читают, что думают, что есть какие-то убеждения,
а теперь не делают даже вида. А все-таки если делать вид, если притворяться,
если сидеть на лавочке с томиком Рембо, то ведь есть надежда, что случайно
опустишь взгляд и прочтешь несколько строчек, и изумишься, и не сможешь
оторваться…
|